Еще немного о харассменте от радикального центриста

В результате скандала главный редактор независимого новостного издания “Медуза” подал в отставку. Журналист и радикальный центрист Евгений Шаповалов, изучив все материалы “дела”, размышляет, как можно было сохранить достоинство всем обиженным и спасти карьеру всем лишившимся работы. С его точки зрения.

20 октября на дне рождения издания его главный редактор Иван Колпаков, будучи в подпитии, прикоснулся к ягодице жены одного из сотрудников, произнес некую бестактность о собственной безнаказанности – и ушел в ночь.

В понедельник, 22 октября муж пострадавшей рассказал об инциденте на редколлегии – и произошедшее моментально стало достоянием мировой общественности. Общество раскололось с доселе невиданным антагонизмом. В нестройном многотысячном хоре голосов можно выделить два основных мотива. Первый, наиболее зловещий: наказание за «харассмент» должно быть суровым и неотвратимым. Его лучше всех озвучивает правозащитница Алена Попова. «Я предлагаю прописать в корпорациях правила и написать закон. Который будет исполняться. В рамках этого должны быть санкции, сообразные содеянному. Санкции могут быть вплоть до запрета… на профессиональную деятельность на срок от трех лет».

Противоположную позицию выражает правый либертарианец Михаил Пожарский: «Борьба с харассментом – это новое пуританство… Такой вот диспозиции добивается фемобком: если вашего друга или коллегу обвинили в чем-то неприглядном, вы тут же должны от него отказаться. Даром что обвинение нужно еще доказать, да и вообще каждый может оступиться, – человек сразу должен стать парией, изгоем, неприкасаемым».

Я полагаю, что корень непонимания лежит прежде всего в терминологии. Стоит лишь условиться с определениями – и справедливость прояснится.

Для начала я предлагаю избавиться от использования самого термина «харассмент». Ему с трудом находят определение даже на родине: опрос The Economist показал, что многие люди считают харассментом неосторожный взгляд на грудь коллеги и даже комплимент. Я полагаю, что под словом «харассмент» следует понимать сексуальные домогательства с использованием служебного положения. По крайней мере, в этом конкретном случае: неслучайно должность господина Колпакова и его отношения с коллективом для участников всероссийского спора крайне принципиальны. Открываем УК РФ – ба! Оказывается, ответственность за сексуальное домогательство, совершаемое с помощью угроз или же с использованием подчиненного или зависимого состояния потерпевшей, целиком и полностью охватывается нормами ст. 133 УК РФ – «Понуждение к действиям сексуального характера», карающей данное деяние тюремным сроком до 1 года или штрафом до 120 тысяч рублей.

Оказывается, задолго до движения #MeToo, скандала с Вайнштейном и Слуцким сфера приставаний на работе уже регулировалась уголовным законодательством Российской Федерации! Оказывается, можно обойтись без туманных терминов вроде «харассмента», «слатшейминга» и «газлайтинга» – и идти прямиком в прокуратуру! Там разберутся. А если не разберутся, то это уже другая проблема и тема для другой колонки. Уверен, аналогичная статья есть и в латвийском УК. Другое дело, что описанный инцидент произошел не совсем на работе, а во внерабочее время на корпоративе, его непристойный жест был довольно робким и не содержал угроз. Таким образом, как, в общем-то, справедливо (с формальной точки зрения) заявил Колпаков, ввиду того, что его жертва не была сотрудницей «Медузы», к сфере служебных злоупотреблений и, соответственно, «харассменту» кейс не относится.

Оказывается, можно обойтись без туманных терминов вроде «харассмента», «слатшейминга» и «газлайтинга» – и идти прямиком в прокуратуру! Там разберутся.

Означает ли это, что господин Колпаков не вел себя отвратительно? Нет, его действия заслуживают порицания – но лежат вне правовой плоскости. И хвала богам!

Ведь именно призыв Алены Поповой и ее единомышленниц изготовить по этому поводу ЗАКОН в случае осуществления может быть самым ужасным последствием всей этой истории. Во-первых, мы все представляем, какие удивительные законы иногда рождаются в нашей стране – и вряд ли стоит ожидать, что очередное чудо юридической мысли будет уступать предыдущим в инфернальности. Во-вторых, по словам адвоката А. Железникова, «принятие таких норм будет в лучшем случае чисто декларативным. Форсирование их затруднено, если не невозможно. Если изнасилование может быть подтверждено объективными данными, то в данном случае это очень и очень сложно». В-третьих, по мнению того же адвоката, криминализация подобных кейсов приведет к загрузке правоохранительных органов. Наряд полиции, который мог бы спасти жертву физического насилия, будет мчаться на арест излишне развязного замдиректора. В-четвертых, это грозит потоком обвинений разной степени обоснованности (в том числе в целях шантажа) и перегрузки всей судебной системы. И, в-пятых, как следствие, – женщин элементарно реже станут брать на работу, дабы снизить этот риск.

Как же быть в таких двусмысленных ситуациях? – спросите вы. Я отвечу: я сам сформировался в более традиционной журналистской среде, чем мы наблюдаем в описываемом сюжете. Лет 7 назад тогдашний главный редактор GQ Михаил Идов, прочтя очередное неуважительное высказывание замглавреда Tatler Эдуарда Дорожкина о еврейской нации, не стал выносить дело на обсуждение Совета по делам национальностей ЮНЕСКО, а попросту при встрече провел короткий джеб. Пожалуй, аналогичный поступок был бы гораздо естественнее и правильнее и в ту октябрьскую ночь в Риге. Порой одна маленькая драка содержит больше смысла, чем миллионы слов.

Жаль, что не в этот раз.

P.S. Другую точку зрения о ситуации с харассментом в нашей стране и происшествии в “Медузе” ищите тут.


Комментарии


Новости партнеров