Когда я пришел, они опять хоронили льва на заднем
дворе. Могилку, как обычно, копали наспех, с
полным незнанием дела, и она была не настолько
большой, чтобы вместить льва. И вот теперь они
пытались затолкать льва в эту маленькую ямку,
черт знает как выкопанную.
Лев, как обычно, стоически
воспринимал происходящее. Поскольку его
закапывали в этом дворе по меньшей мере раз
пятьдесят за последние два года, в конце концов
он к этому привык.
Помню, как они его хоронили в
первый раз. Он тогда еще не знал, что происходит.
Он был моложе, был напуган и неуклюж, зато теперь
он вполне освоился с происходящим, потому что
стал старше, а еще потому, что его так часто
хоронили.
Вид у него был скорее
скучающий, пока ему укладывали передние лапы на
груди и когда начали кидать на морду землю.
Тут уж ничего не поделаешь.
Лев никогда не помещался в яму. У них ни разу не
получилось затолкать его в яму во дворе, и у них
никогда это не получится. У них даже не хватало
мозгов, чтобы выкопать достаточно вместительную
яму для захоронения этого льва.
- Привет, - сказал я. - Эта яма
слишком маленькая.
- Привет, - сказали они. - И
вовсе она не слишком маленькая.
За последние два года это
стало нашим обычным приветствием.
Я остался там и наблюдал
почти целый час. Усилия по захоронению льва
совершенно их измотали, но львиное тело никак не
влезало в яму больше, чем на четверть. Затея
наконец им опротивела, и они ее забросили,
оставшись стоять там с опущенными руками,
переваливая друг на дружку ответственность за
то, что выкопанная яма оказалась недостаточно
большой.
- Почему бы в следующем году
вам не развести тут огород? - сказал я. - На этой
земле, по-моему, будет хорошо расти морковка.
Они не нашли в этом ничего
смешного. |
