arais: 1) болото, топь, трясина; 2) осушенная болотистая местность, используемая для овощеводства; 3) "Le Marais" - квартал Марэ (в Париже).

Все не так просто. Хронология перетасовывает значения этого слова, и получается интересный фокус: сначала 1) осушенная болотистая местность, используемая для овощеводства (а также для посадок ароматических трав и фруктовых деревьев). Это самое первое значение слова marais, придуманного парижанами еще на заре Средневековья. Потом на этих землях появился 2) "Le Marais" - квартал Марэ (в Париже). И только в XIX веке слово вышло за пределы Парижа и обрело свое современное и наиболее распространенное значение: 1) болото, топь, трясина. Исторически с болота все началось, лингвистически болотом закончилось. Однако не всякому болоту выпадает столь необычная и переменчивая судьба.

Однажды, в 52 году до нашей эры, войска древних римлян наткнулись на поселение племени паризиев, расположенное по берегам и на островках большой реки. Поселение было маленьким и грязным, и римляне, посмотрев под ноги, назвали его Лютецией (по одной из версий - от латинского lutum, грязь). Река была основой жизни паризиев, даже название их племени в переводе с кельтского означало речную лодку. Но один из притоков реки превратил большой кусок правобережной местности в болото. Цивилизованным римлянам пришлось проложить вдоль топей дорогу, по которой можно было добраться от Лютеции до другого городка, Мелена. За пять веков римского владычества Лютеция превратилась из грязной деревушки в довольно большой город, пусть на задворках Римской империи, но зато со своим водопроводом, банями, храмами, театром... Первый христианский король франков, Хлодвиг из династии Меровингов, не оценил положительные стороны присутствия римлян, изгнал их из Лютеции, назвал город Парижем в честь паризиев и сделал его столицей своего королевства. Шли века, христианский Париж разрастался, и только на освоение обширных болот на северо-востоке от города куража не хватало. Дорога, проложенная римлянами, еще долго оставалась единственным рукотворным участком этой местности. По ней все еще можно было попасть из Парижа в городок Мелен. Сильно изменившаяся, она дожила до наших дней под именем улицы Сен-Антуан, что в Марэ.

В 1190 году, отправляясь в крестовый поход, король Филипп II Август приказал окружить свой стольный град крепостной стеной, впервые обозначив его границы. Сена делила Париж на три естественные части, которые вскоре получили названия-прозвища: на правом берегу - торговый Город, в центре - королевский Остров Ситэ, на левом берегу - гнездо интеллектуалов, Университет. А болота на северо-востоке опять остались за городской чертой. Кажется, монархи не придавали большого значения этой неуютной местности и еще с IX века раздавали ее монастырям, так сказать, для мелиорации. Мирные монахи потихоньку осушали почву, разводили на ней сады да огороды. Те самые marais.карты Парижа

Однако некоторые служители Церкви думали не только о земледелии. Еще в 1139 году король Людовик VII подарил молодому Ордену бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова часть злополучных болотистых земель. Дареное болото ничем не хуже дареного коня, а бедные рыцари Храма, более известные как тамплиеры, трудностей не боялись. Освоение территорий шло по всем направлениям и было стратегически безупречным. На правом берегу реки тамплиеры осушали земли и разводили огородные культуры, а на левом - строили и скупали самую различную недвижимость. Первая община Ордена закрепилась рядом с большим портом на Отмели (grève), что обеспечивало доступ к главному торговому пути Парижа. По обе стороны Сены тамплиерам принадлежали мельницы, мясные лавки, дома и монастыри (в одном из них, монастыре Сен-Элуа на острове Ситэ, проживал епископ Парижский Гийом де Бофе, составитель первых инструкций для инквизиторов, и платил тамплиерам арендную плату). У них был даже собственный небольшой порт.

На первый взгляд, вся эта коммерческая деятельность мало соответствовала высокому предназначению Ордена. Но тамплиеры преследовали определенную цель: построить на болотах Новый Город, независимый город-крепость, один из центров своей разветвленной организации. Будущий город нуждался в регулярном снабжении всем необходимым, и в этом контексте стратегическая ценность «подсобного хозяйства» очевидна. Было предусмотрено все, включая поставки вина: монастырские виноградники находились неподалеку, на склонах Монмартра.

Грандиозный проект воплощался в жизнь постепенно, но неуклонно. Так в XIII веке по соседству с парижским Городом вырос Новый Город Храма, Villeneuve du Temple. Его западной границей была улица Храма (rue du Temple), восточной - Старая улица Храма (Vieille rue du Temple), южная граница достигала той самой первой городской стены, возведенной Филиппом II Августом (проходившей примерно между современными rue des Blancs Manteaux и rue des Francs Bourgeois), а на севере освоенной территории, за мощными высокими стенами и укрепленными вратами с подъемным мостом расположилась крепость Храма, собственно Тампль. Под защитой Башни Цезаря и пятидесятиметровой Башни Храма находилось все, что нужно бедным монахам и обслуживающим их мирянам: церкви, кухни, спальные корпуса, лазарет, мастерские, постоялые дворы для приюта паломников, конюшни, огороды, виноградники, тюрьма... В этом Новом Городе все улицы вели к Храму: на современных планах Марэ прослеживается вертикальная ориентация улиц, от реки (мест первого поселения тамплиеров) к северу.карты Парижа

Французские короли, проживавшие на Острове по соседству, имели возможность наблюдать, как могущество тамплиеров обретает вполне материальную форму, становясь имуществом на трети городской территории. Орден был полностью освобожден от уплаты налогов. Главные и лучшие банкиры Европы того времени, тамплиеры изобрели систему текущих счетов, чеков и переводных векселей. Рыцари Храма принимали на хранение сбережения королей, священников и частных лиц, а также давали в долг нуждающимся королям, священникам и частным лицам. Надо заметить, что в течение двух столетий существования Ордена Францией правили серьезные монархи: Людовик VII Юный, Филипп II Август, Людовик VIII по прозвищу Лев, вдовствующая королева Бланка Кастильская, Людовик Святой, Филипп III Смелый... Но тамплиеры подчинялись римским папам, а не французским королям. Короли до поры до времени не возражали.У.Эко о тамплиерах

В 1285 году на французский престол взошел Филипп IV, прозванный Красивым. Впрочем, у него были и другие прозвища: Король-Фальшивомонетчик и Железный Король.
Царствование Филиппа IV, по мнению историка Ренана, в наибольшей степени определило развитие Франции в течение пяти последующих столетий, со всеми присущими достоинствами и недостатками. Филипп Красивый был первым монархом, привлекшим людей неблагородного происхождения к управлению государством. Его жизнь была подчинена идее укрепления королевской власти, а для этого все средства были хороши. Филипп IV неустанно искал эти средства, умело используя обстоятельства и собственные природные качества, а именно алчность, завистливость и талант интриги. Глубокую религиозность короля отравляла склонность к суеверию. Поистине королевским был размах его коварных замыслов, ведь Филиппу удалось невозможное: выйти абсолютным победителем в борьбе с двумя, казалось бы, непобедимыми противниками, папой Римским и Орденом тамплиеров.Авиньонское пленение пап

В первые годы своего правления Филипп IV терпимо относился к Ордену и его присутствию в Париже. При нем Новый Город Храма продолжал развиваться. Тампль был своеобразной оффшорной зоной средневековья, там велась беспошлинная торговля. Старая улица Храма, возникшая как основная дорога между парижскими владениями Ордена и Тамплем, уже не вмещала возросший объем торговых перевозок. С королевского дозволения в городской стене пробили дополнительные ворота, Porte du Temple, затем - еще одни, Porte de Chaume. К новым воротам вели новые улицы (бывшая Новая улица Храма теперь стала частью улицы Архивов).

Однако Железному королю требуется все больше денег на ведение войн, укрепление собственной власти и устранение соперников. В 1306 году он изгоняет из Франции евреев, с непременной конфискацией имущества. Но этого мало. Что ж, тамплиеры явно богаче, чем король, к тому же их независимость от светской власти вызывает сильнейшее раздражение. Подобраться к сокровищам Храма "дипломатическим" путем не получается: Филипп просит принять его в Орден, но получает отказ. Официальная причина: монашеские правила тамплиеров не позволяют смешивать власть преходящую (королевскую) и вечную (духовную). Такие обиды не остаются без последствий. Кто-то стал бы дожидаться благоприятного стечения обстоятельств для сладкой мести, но только не Филипп. Он активно создает нужные обстоятельства, грамотно используя уже имеющиеся.

А обстоятельства были таковы: в 1291 году "европейский контингент" покинул Святую Землю. Крестовые походы - смысл существования военных орденов и источник их могущества - закончились полным провалом. Обретенное на Востоке богатство вернувшихся в Европу монахов-воинов стало слишком очевидным, чтобы не вызывать зависть и кривотолки; усилились противоречия между Орденами - госпитальеры и тевтонцы были организованы не хуже, чем тамплиеры. Влияние бедных рыцарей Христовых слабело, но созданное ими сверх-государство все еще держало в руках нити управления европейскими монархиями.

В 1292 году Великим магистром Ордена становится Жак де Моле. Человек он был упрямый, прямолинейный и не склонный к компромиссам. Пытаясь восстановить утраченные позиции, он ведет на Иерусалим всю тамплиерскую рать. Ему удается отвоевать город, но силы слишком неравны, и в 1300 году тамплиеры навсегда покидают Палестину. Главной резиденцией Ордена становится сначала Кипр, а с 1306 года - парижский Тампль. Вопреки понятной нам сейчас post factum логике, тамплиеры решают обосноваться не в Испании, Португалии или Англии, где им ничто не угрожает, а возвращаются на родину Ордена, во Францию. Тампль в Марэ, этакий home, sweet home для усталых рыцарей, с его крепостными стенами, башнями, церквами, садами и огородами, с улицами, по которым струятся товарно-денежные потоки и где живут лучшие в Европе мастера-ремесленники... Прекрасный Тампль, строившийся в течение двух веков на деньги, добытые кровью, потом и умелым управлением. Тампль, вокруг которого раскинулся Новый Город Храма, где все под рукой, все близко, в том числе - одержимый идеей абсолютной власти, вечно нуждающийся в деньгах и смертельно обиженный тамплиерами король.

По иронии судьбы, мощные укрепления Тампля пригодились всего один раз, в 1306 году, когда в Париже вспыхнул мятеж жителей, возмущенных денежной реформой Филиппа IV. Огромная толпа, готовая растерзать Короля-Фальшивомонетчика, долго стояла под стенами Тампля, в котором рыцари с христианским гостеприимством прятали от народного гнева беглого монарха, своего будущего палача.

Но жернова мельницы Его Величества слишком долго перемалывали планы по укрощению Ордена и захвату его богатств. Слишком многие лили воду на королевскую мельницу: папы римские, епископы французские, министры государственные (те самые люди неблагородного происхождения)... Одной спасенной королевской жизни не хватило, чтобы остановить давно запущенный механизм интриги. То, что зрело годами, прорвалось в 1307 году - в одночасье, как нарыв. Беспрецедентный по размаху процесс над тамплиерами длился семь долгих мучительных лет и закончился казнью Великого магистра Ордена Жака де Моле и приора Нормандии Жоффруа де Шарнэ. Они были заживо сожжены на костре 18 марта 1314 года. Собственную версию обстоятельств последних лет существования Ордена и его гибели подробно изложил Умберто Эко в одной из глав романа "Маятник Фуко".У.Эко: Процесс над тамплиерами

Воистину, со смертью Великого магистра история Ордена заканчивается, начинается легенда. Большая легенда состоит из грозди легенд поменьше, и одна из них косвенным образом связана с историей Марэ. Начинается она с предсмертного проклятия Жака де Моле:

     "Лицо Великого магистра, пожираемого пламенем, было повернуто к королевской галерее. И громовой голос, сея страх, вещал:
     - Папа Климент, рыцарь Гийом де Ногарэ, король Филипп, не пройдет и года, как я призову вас на суд Божий и воздастся вам справедливая кара! Проклятие! Проклятие на ваш род до тринадцатого колена!..
     Пламя закрыло ему рот и заглушило последний крик Великого магистра."
     (Морис Дрюон. "Железный Король")

Исторический факт или легенда? Как бы то ни было, папа Климент скончался 37 дней спустя от дизентерии (официальная причина смерти), а король Филипп упал с лошади во время охоты и умер в ноябре того же года.

     "...И предсказанные кары, проклятия, брошенные с высоты костра Великим магистром Ордена тамплиеров, лавиной обрушивались на Францию. Судьба сражала королей, словно шахматные фигуры.
     После Филиппа IV Красивого, внезапно унесенного смертью, после его старшего сына Людовика X, отравленного через полтора года, казалось, его второго сына Филиппа V ожидало долгое царствование. Но прошло шесть лет, и Филипп V в свою очередь скончался, не достигнув тридцатилетнего возраста."
     (Морис Дрюон. "Французская Волчица")

Последние Капетинги остались в истории "проклятыми королями". Со дня огненной казни на острове Ситэ прошло тринадцать с небольшим лет, и прямая династия французских Капетингов прервалась со смертью Карла IV, третьего и последнего сына Филиппа Красивого. А внук Филиппа начнет одну из самых долгих и страшных войн, которая станет настоящим проклятием для Франции. Но об этом - чуть позже.

Легенды, мистика, шелуха домыслов... И все же верно, что последствия существования и гибели созданного тамплиерами сверх-государства сказывались на протяжении столетий. Но тогда, в начале XIV века, монархия победила. Рыцари Храма начали городскую историю Марэ, здесь же закончилась их собственная история. Большая часть владений Ордена, в том числе и парижский Тампль, перешла к смирным иоаннитам (госпитальерам), от союза с которыми в свое время отказался Жак де Моле. Но будущее Марэ было связано не с ними. Насмешливая судьба распорядилась так, что всего через полвека квартал тамплиеров стал кварталом проклятых ими французских королей... В ожидании метаморфозы Марэ продолжал жить своей жизнью.

Жизнь большого и шумного торгового квартала, каким стал Марэ еще при тамплиерах, бурлила по обе стороны от городской стены времен Филиппа Августа, когда-то отделившей Париж от монастырских болот. Две старых и одна Новая улицы Храма, проходя через ворота в бесполезной стене, связывали южную и северную части Марэ. В отличие от левобережного Университета, правобережный Город разрастался, как чайный гриб, питаясь речной водой. Близость Гревского порта немало способствовала процветанию Города, вплотную подобравшегося к Стене с юга. А с севера стены Парижа подпирал Новый Город Храма, созданный тамплиерами.

Об истории Марэ того времени могут рассказать современные названия улиц.
Южные, "городские" улицы привечали самый разный люд. Уголовный элемент проживал, как ему и положено, на улице Плохих парней, rue des Mauvais Garçons. Подальше от неприятного соседства поселились ростовщики из Ломбардии, метившие свои лавки вывесками в виде коршуна. По этим вывескам и получила свое название rue des Ecouffes (Escoufle - коршун на старофранцузском), а ростовщиков прозвали коршунами. Совсем рядом с ростовщиками пристроилась улица Короля Сицилии (rue du Roi de Sicile), на которой находился дворец брата Людовика Святого, Карла Анжуйского, провозглашенного в 1266 году королем Неаполя и Сицилии. Розы в дворцовом саду дали имя улице Розовых кустов (rue des Rosiers), на которой в промежутках между изгнаниями проживали евреи. Вокруг этой улицы вырос знаменитый Еврейский квартал в Марэ, существующий до сих пор. Стеклянных дел мастера селились компактно на улице имени своего ремесла, rue de le Verrerie, а на Гипсовой улице, rue du Plâtre, еще в XIII веке делали гипс. Трудящиеся горожане в поисках пищи духовной могли приходить в монастырь на улице Белых плащей, rue des Blancs Manteaux, которая обязана своим названием не тамплиерам, а совсем другому, не слишком известному Ордену нищенствующих братьев. Монахи этого ордена назывались служителями Девы Марии и носили белые одежды. Ремесленники, воры, монахи... В южном Марэ присутствовало все, чем славится городская жизнь.

В северном, "пригородном" Марэ старые названия улиц недолго хранили воспоминания о тамплиерах. Улица Мясных Лавок Тампля стала просто улицей Мясников, а в XIV веке там поселилось богатое и влиятельное семейство Браков, и rue de Braque донесла это историческое событие до наших дней. Старинная улица "Жана - торговца маслом" была ненадолго переименована в улицу Вдовушек-Одриеток, rue des Haudriettes. Некий Этьен Одри, главный королевский хлебодар при дворе Филиппа Красивого, по известным ему причинам основал Общество вдовых дам, которых незамедлительно прозвали одриетками. Они владели некоторой недвижимостью на улице имени себя, но еще при тамплиерах эта улица сделалась длинней и получила название rue de l'Echelle du Temple, Лестницы Храма. А когда тамплиеры покинули эти места, улица развалилась на два отрезка, один из которых вернул себе гордое название rue des Haudriettes. Второй же еще около века оставался половинкой Лестницы Храма, потом стал улицей Двух Врат, а появившееся там популярное заведение под вывеской "У четырех сыновей Эмон" дало окончательное название этой улице. Rue des Quatre Fils, улица Четырех Сыновей, существует до сих пор. И, наконец, улица Вольных Горожан, rue des Francs Bourgeois, пересекающая квартал с запада на восток. Сначала - старинная дорога вдоль городской стены, при тамплиерах она была местом обитания ткачей. Свое название она получила в 1334 году, когда на этой улице построили приюты для бедняков, не имеющих средств к существованию и посему освобожденных от уплаты налогов. Вольные - потому что нищие, и никакой романтики. Что до новых хозяев Тампля, госпитальеров, то они занялись своей основной деятельностью: лечили людей от хворей физических и духовных. Таким образом, в дополнение к торговым лавкам и многочисленным аббатствам, в северной части Марэ находились, как бы сейчас сказали, общественно-полезные учреждения. И все же разделенный надвое квартал жил как единый организм, проталкивая свою энергию сквозь узкие горлышки ворот в каменной стене.

А тем временем Франция переживала смутные времена. Если "проклятия тамплиеров" не существовало, его следовало бы придумать. После смерти Филиппа Красивого страшные беды обрушились на страну. Сначала - двухлетний неурожай и голод. А потом... словно богатый корабль, терзаемый многодневной бурей, потерявший управление, охваченный огнем, зараженный чумой и разрушаемый взбунтовавшейся командой, - так и Франция больше столетия неслась навстречу своей гибели.

В течение XIV века правители менялись, как в калейдоскопе: восемь королей и не меньше четырех регентов! И каждый, как картинку в калейдоскопе, менял облик страны. Последние Капетинги, сыновья Филиппа IV Красивого, унаследовали административный талант отца, но их королевские жизни были слишком коротки: Людовик X Сварливый (1314-1316), Филипп V Длинный (1316-1322), Карл IV Красивый (1322-1328). Никто из них не оставил наследников мужского пола, и вопрос о престолонаследии был передан на рассмотрение легистам, знатокам законов. Все для того, чтобы оградить французский трон от прямого и законного наследника Капетингов, внука Филиппа IV Красивого по материнской линии. Ведь его "фамилия" и род занятий бросали в дрожь патриотов Франции: по отцовской линии наследник был Плантагенет, а по должности - король Англии, Эдуард III. Худшего расклада не придумаешь, учитывая и без того натянутые отношения между Францией и Англией из-за взаимных территориальных претензий. Ясно, что корона должна была достаться кому-то "из своих". Так в 1328 году королем Франции становится Филипп VI Валуа, представитель младшей ветви Капетингов, племянник Филиппа IV и кузен Эдуарда III Плантагенета. С правовой точки зрения это решение было настолько сомнительным и уязвимым, что для его оправдания легисты извлекли на свет дряхлый закон салических франков, согласно которому женщины не имели главного права королей: наследовать корону и передавать ее своим потомкам, будь они даже мужского пола. Эдуард III в бешенстве и, формально признав свое поражение в юридическом споре, собирается с силами для решения вопроса иными средствами.

В 1337 году начинается одна из самых затяжных войн в мировой истории, Столетняя. Франция терпит катастрофические поражения на суше и на море. Черный Принц, сын Эдуарда III и его наместник на завоеванных землях, расширяет географию набегов, сжигая города и увозя добычу. Словно этого наказания недостаточно, в разоренную и униженную страну приходит чума. С 1347 года Черная Смерть гуляла по всей Европе, но во Франции она выкосила больше трети населения. Эпидемия и вмешательство Папы вынудили врагов заключить временное перемирие. И все же, несмотря на тяжкие обстоятельства, за годы правления Филиппа VI территория Франции приросла несколькими богатыми провинциями. Военная доблесть тут ни при чем: король их просто купил. Одна из них, провинция Дофинэ, стала вотчиной наследных принцев и дала название их титулу, "дофин".

Перед смертью в 1350 году Филипп завещает сыну и наследнику Иоанну продолжать борьбу с ненавистными английскими родственниками. Перемирие закончилось, новый король Иоанн II рьяно взялся за дело. К тому времени подрос еще один претендент на французский трон, король Наварры Карл II, прозванный Злым. По отцовской линии он был правнуком Филиппа III Капетинга, а по материнской - внуком Людовика Х Сварливого. Тем не менее, пускать его на трон, столь тяжело доставшийся династии Валуа, Иоанн II не собирался. Он даже упрятал претендента в тюрьму, но популярность политзаключенного Карла от этого только выросла. По освобождении наваррский претендент объединился с английским, и Францию стали терзать уже два короля.

Иоанн II не совсем справедливо получил прозвище Добрый (Jean le Bon). На самом деле применительно к Иоанну Bon означает Brave, что можно перевести и как "храбрый", и как "честный", что-то вроде "Иван Дóбрый Мóлодец". В любом случае, неуместной храбрости и своеобразной честности в нем было больше, чем доброты и здравого смысла. А в современных французских очерках встречается совсем прямолинейное определение, "идиот". Так и написано: "В отсутствие своего идиота-отца, дофин Карл...". Иоанн действительно отсутствовал больше, чем правил: в 1356 году французы позорно проиграли еще одну битву, при Пуатье, и Черный Принц захватил в плен Доброго короля Иоанна. Воистину, дети продолжили дело отцов. Последние восемь лет жизни, за исключением нескольких месяцев, Иоанн провел в английском плену. Впрочем, англичане были готовы освободить короля французов и назначили свою цену. Размер выкупа даже сегодня поражает воображение: как выглядит денежный эквивалент 12,5 тонн золота? Буржуа и пейзанам, ошалевшим от эпидемий, войн и восстаний, было предложено скинуться и собрать нужную сумму. Часть выкупа была действительно собрана и уплачена. Так родилась монета "франк", что буквально и означает "свободный". Иоанн тоже принял посильное участие в своем освобождении: он "продал" собственную дочь замуж за богатого герцога Миланского в обмен на 600000 ливров, но эти деньги были только пятой частью требуемой суммы.

Вряд ли кто-то мог предположить, что у такого странного монарха будет разумный наследник. Но Господь ненадолго отвернулся в гневе своем, и юного Карла Валуа, тщедушного ребенка, миновали грозы войны и чумы. Карл стал первым наследником французского престола, получившим титул дофина. Он казался безвольным тихоней, предпочитал книги турнирам и по причине слабого здоровья плохо владел оружием. В Пуатье он был вместе с отцом, но, видя неизбежность поражения, покинул место событий. Было ли это решение добровольным? Дофины ведь тоже на дороге не валяются...

Как бы то ни было, "в отсутствие своего идиота-отца, дофин Карл..." в 1356 году стал регентом и принял на себя управление страной. Ему было 19 лет. Сын короля-пленника из сомнительно законной династии, без реальной власти и средств, Карл столкнулся не только с враждебностью своих европейских и французских родственников, но и с возмущением собственного народа, крайне недовольного общим положением дел. Казна пуста, армия деморализована. Иными словами, Франция находилась в глубоком политическом, экономическом и социальном кризисе. Налицо революционная ситуация, когда "верхи не могут, низы не хотят". В 1358 году восстал Париж.

Требования восставших буржуа соответствовали их интересам: "Вся власть Генеральным Штатам!" или "Долой королевских советников!" или "Париж - свободный город!" Предводителем и вдохновителем мятежников был парижский прево Этьен (Эмериго) Марсель, человек амбициозный и влиятельный: прево, то есть глава торговой гильдии, по сути исполнял функции мэра города. Чувствуя поддержку масс, он употребил по отношению к дофину болезненные меры принуждения: шантаж (признание требований восставших в обмен на предоставление финансовых субсидий) и грубую демонстрацию силы (на глазах у дофина были убиты маршалы Шампани и Нормандии). В то же время на севере Франции вспыхнула крестьянская война, печально знаменитая Жакерия. Этьен Марсель пытался действовать на несколько фронтов одновременно, ведя переговоры не только с представителями Наварры, но и с вожаками восставших крестьян. Эта неразборчивость в средствах никому не понравилась. Марсель не учел, что крестьянских бунтов боялись все, от королей до буржуа. Роль карающей длани досталась Карлу Злому Наваррскому, пожар Жакерии был щедро залит кровью 20000 убитых крестьян. А дофину удалось бежать в Компьень, собрать небольшое войско и вернуться под стены Парижа. Пока держалась осада, Этьен Марсель готовился передать ключи от города Карлу Злому, но был убит монархически настроенными гражданами. Это произошло возле городских ворот Сен-Антуан, что в Марэ. Король Наварры в Париж не попал, а горожане радостно приветствовали возвращение дофина. Неудавшаяся революция Этьена Марселя и крестьянская Жакерия продлились всего несколько месяцев, но феодальное мщение могло затянуться надолго. Дабы прекратить резню, дофин объявил амнистию. Народ, удивленный твердостью характера и мудростью молодого регента, возлюбил его и начал робко надеяться на лучшее.

Франции был нужен мир любой ценой, и воюющие стороны пришли к соглашению, подписанному в Бретиньи в 1360 году. Англичане отказывались от притязаний на французский престол в обмен на полцарства: Франция потеряла все территории, завоеванные за полтора столетия, вернувшись к границам времен Филиппа II Августа. Король Иоанн II Добрый был отпущен из плена, однако вскоре добровольно вернулся в Англию, заняв место сбежавшего заложника, собственного сына Людовика Анжуйского. "Вы запятнали честь Ваших предков", - презрительно скажет король своему шустрому отпрыску. Иоанн II Добрый, последний король-рыцарь, скончался в Лондоне в 1364 году. Он был неудачливым рыцарем и плохим королем, ибо рыцарскую честь ценил выше, чем Францию.

Вышеизложенные события имеют самое непосредственное отношение к истории Марэ. Именно парижский прево Этьен Марсель, за год до начала своего восстания, купил для муниципальных нужд большое здание на Гревской площади. Этот дом в готическом стиле, с аркадами на первом этаже, не сохранился, но с тех пор городская ратуша (мэрия Парижа) располагалась только в этом месте, которое "застолбил" дом, приобретенный будущим мятежником Этьеном Марселем в 1357 году. На Гревской площади, перед ратушей, вплоть до 1830 года проводились публичные казни. Там же в дни волнений собирался мятежный парижский люд, и выражение être en Grève, "быть на Гревской площади", постепенно приобрело иное значение: бастовать. Гревской площади с ее дурной славой больше нет. Теперь она называется площадью Городской ратуши (place de l'Hôtel de Ville), сразу за ней начинается квартал Марэ.

В 1364 году, согласно принципу "король умер - да здравствует король", дофин Карл принял корону государства, которым уже давно управлял de facto. В длинной веренице французских королей и их пестрых прозвищ Карл V стал единственным, кого назвали Мудрым. Сначала он принес королевству мир, потом - долгожданные военные победы. Болезненный мальчик так и не стал могучим воином, король редко лично участвовал в сражениях. Это за него делал, причем весьма успешно, бретонский рыцарь Бертран дю Геклен. Наемный воин со временем стал коннетаблем Франции, то есть верховным главнокомандующим и советником короля, фактически вторым человеком в государстве. Этот фантастически талантливый полководец одерживал победу за победой, постепенно возвращая французской короне земли, потерянные по договору в Бретиньи 1360 года. При этом дю Геклен не раз попадал в плен, и каждый раз король его вызволял, исправно платя требуемый выкуп, какова бы ни была сумма.

Доверив военное дело столь подходящему человеку, Карл Мудрый имел время заняться делами "тыла". Он навел порядок в финансах и администрации, много сделал для возрождения французского флота. Он покровительствовал ученым и художникам, а собранная им коллекция рукописей легла в основу Национальной библиотеки Франции. Он окружил себя преданными и умными людьми, причем для "приема на работу" знатное происхождение или родовые богатства не были обязательным условием. При нем в первый и последний раз за всю историю средневековой монархии канцлер Франции был избран на свой пост путем голосования, из круга наиболее достойных. Этим человеком стал Пьер д'Оржемон, который, помимо прочего, был владельцем особняка Турнель в Марэ. Особняк Турнель имеет свою собственную историю, но начнется она чуть позже, в XV веке.

С именем Карла Мудрого связаны большие перемены в облике Парижа и Марэ:
     "Улицы все более и более углубляются и суживаются; площади застраиваются и исчезают. Наконец дома перескакивают через ограду Филиппа-Августа и весело, вольно, вкривь и вкось, как вырвавшиеся на свободу узники, рассыпаются по равнине. Они выкраивают в полях сады, устраиваются с удобствами.
     Начиная с 1367 года город до того разлился по предместьям, что для него потребовалась новая ограда, особенно на правом берегу. Ее возвел Карл V."
     (Виктор Гюго. "Собор Парижской Богоматери")

Зная историю дофина Карла, становится понятным стремление короля Карла защитить Париж от врагов, внешних и внутренних. Работы по возведению новых парижских фортификаций начал еще Этьен Марсель, и Карл, став королем, продолжил начатое. Левобережные кварталы Университета так и остались в пределах стены XII века, зато разросшийся правобережный Город был обнесен новой крепостной стеной. Опорной точкой восточного участка стены стала огромная крепость, долженствовавшая внушать ужас неприятелю и тем горожанам, в чьих головах могла зародиться мятежная мысль. Крепость назвали Бастилией.

Северная и южная части Марэ наконец стали единым кварталом, а городская стена Карла V обозначила его границы на востоке и севере, проходя по линии нынешних бульваров Бомарше, Дев Голгофы и Тампля (boulevards Beaumarchais, des Filles-du-Calvaire, du Temple). Карл со свойственной ему мудростью быстро оценил преимущества Марэ: развитая городская инфраструктура соседствовала там с большими участками возделанной земли (полями, садами и огородами), оставляя место для дальнейшей застройки. К тому же это уютное местечко теперь находилось в безопасной городской зоне, под защитой крепостных стен и Бастилии. Карл покидает древний королевский дворец на острове Ситэ и переезжает в Марэ на постоянное жительство, построив там свою резиденцию, дворец Сен-Поль. Итак, после изгнания из Марэ тамплиеров прошло всего пять десятилетий, а квартал уже стал городским, более того - королевским.

Вслед за королем подтянулось его окружение, в том числе один из военных советников Карла, Оливье де Клиссон. Бретонец, как и коннетабль Франции Бертран дю Геклен, де Клиссон сначала сражался на стороне англичан, мстя династии Валуа за смерть отца. В одной из битв за Бретань этим двум полководцам довелось сражаться друг против друга: Оливье де Клиссон лишился глаза, но его армия одержала победу. Искусный и жестокий воин, де Клиссон стал выгодным приобретением для французской короны, когда решил перейти на сторону Карла V и своего бывшего противника Бертрана дю Геклена. К тому времени королевский двор переехал в Марэ, и военный советник Оливье де Клиссон поселился там же. Будучи весьма богатым, в 1375 году он построил для себя роскошный замок, который был одновременно и дворцом, и крепостью. Конечно, в Марэ разместились многочисленные придворные, каждый жил в своем дворце, а королевскому конюшему де Пайену даже принадлежала целая улица. Но от улицы осталось одно название (rue Payenne), ветшавшие особняки эпохи Карла Мудрого были позже снесены новыми обитателями квартала, и только замок Оливье де Клиссона пережил столетия. Сейчас он - единственный сохранившийся в Париже образец частной архитектуры XIV века. Вернее, от замка, включенного позднее в другой архитектурный ансамбль, осталась только входная часть, но зато не у всякого фасада есть такие замечательные башенки.

Правление Карла V было счастливым для Франции. Оскорбленный много лет назад английский король Эдуард III состарился, а его сын, воинственный Эдуард Черный Принц умер в 1376 году, так и не став королем. Спустя год в возрасте 65 лет скончался и Эдуард III. Новым королем Англии стал десятилетний мальчик, Ричард II. Казалось, что с войной покончено, а если и бывали стычки, то победа доставалась французам. Кроме Гиени и нескольких городов в Бретани, все проигранные ранее провинции были вновь присоединены к владениям французской короны. Но последние годы жизни самого короля были далеко не столь прекрасными. В 1378 году при родах скончалась любимая королева, Жанна де Бурбон, и эта потеря окончательно подорвала здоровье Карла. Он начал медленно и мучительно угасать. Чахотка сжигала легкие, подагра скручивала суставы, почки отказывались служить своему королю... В 1380 году умер верный друг и советник Карла, коннетабль Бертран дю Геклен, а спустя несколько месяцев смерть прекратила земные страдания короля Карла Мудрого. Ему было всего 43 года.

Наследник, почти двенадцатилетний Карл VI, был коронован в том же году, хотя еще не достиг возраста совершеннолетия, установленного для французских монархов его же отцом. По этим правилам, король считался совершеннолетним и полностью дееспособным по достижении им 13-ти лет. Ждать оставалось недолго, а пока был создан регентский совет под председательством герцога Людовика Анжуйского, брата Карла V. Среди прочих членов совета основными игроками были другие дяди несовершеннолетнего короля, герцоги Филипп Бургундский, Иоанн Беррийский и Людовик де Бурбон. Начался второй за столетие период регентства. Пока юный племянник упражнялся в военном искусстве и охоте, могущественные герцоги, пользуясь ситуацией, дрались за власть над страной, устроив настоящую гражданскую войну и разоряя Францию не хуже, чем все внешние враги вместе взятые. Они вовсе не торопились передавать бразды правления законному монарху, и регентство продлилось гораздо больше года. Только в 1388 году девятнадцатилетний Карл VI решился открыто выступить против своих не в меру расшалившихся опекунов. Он вежливо отстранил дядюшек от управления страной, призвав на их место бывших советников своего отца. В числе призванных был и Оливье де Клиссон, который после смерти Бертрана дю Геклена стал коннетаблем Франции. "Новые старые" советники быстро восстановили порядок в стране, хотя недоброжелатели дали им язвительное прозвище "мармузеты" (les Marmousets), "старикашки".

Судя по описаниям историков того времени, Карл VI был милым доброжелательным юношей. В отличие от своего отца, он не страдал от физических недугов, был талантливым воином, а решение вернуть во власть преданных соратников отца свидетельствует о его способности отличать хорошее от плохого. За сочетание столь приятных качеств он заслужил свое первое прозвище: Карл Любимый. Начало его самостоятельного правления обещало стать еще одним периодом процветания Франции. Но вышло иначе. Совсем иначе. Не было у Франции короля с более трагической судьбой, как не было другого короля Франции, оставшегося в истории под страшным прозвищем: Безумный.

Карлу было 23 года, он наслаждался обществом супруги, игривой и плодовитой красавицы Изабо (Элизабет) Баварской. Рядом - верные советники-мармузеты, позади - четыре года достаточно спокойной жизни. Июньской ночью 1392 года коннетабль Оливье де Клиссон вышел из королевского дворца Сен-Поль в Марэ. Убийца появился неожиданно, нанес смертельный удар и скрылся, посчитав дело законченным. Ранение было очень опасным, но коннетабль выжил. Нападение на Оливье де Клиссона король воспринял как личное оскорбление, требующее немедленного и сурового возмездия. Выяснилось, что следы заказного убийства ведут в Бретань, к тому же это вечно оппозиционное герцогство отказалось передать укрывшихся там преступников королевскому суду. Для восстановления справедливости король снарядил карательную экспедицию в Бретань, которую возглавил лично. Королевский отряд пересекал лес близ города Ман, когда произошла странная история. Легенда говорит о старике в нищенской одежде, внезапно появившимся из леса. Старик ухватился за поводья королевской лошади, оглашая лес воплями о предательстве. В этот момент послышался стук металла о металл - возможно, копье одного из воинов ударилось о щит. Это незначительное происшествие обернулось катастрофой: Карл, милый доброжелательный юноша, выхватил меч и насмерть зарубил четверых своих спутников. Потерявшего разум короля пришлось связать и на телеге отвезти в ближайший замок.

Случившееся можно было бы назвать временным помешательством, так как через некоторое время Карл пришел в себя. Однако, воспользовавшись временной недееспособностью короля, его дядюшки снова взяли власть в свои руки, а Карлу полагалось отдохнуть и восстановить пошатнувшееся здоровье. В январе следующего года король, любивший праздники и веселье, с удовольствием принял участие в маскараде по случаю свадьбы одной из фрейлин королевы. Карл и пятеро его друзей творчески подошли к идее бала-маскарада и придумали оригинальную шутку: раздевшись почти донага, они обвалялись в перьях, обвязались цепью и шумно пугали присутствующих, изображая диких зверей. "Бал дикарей" - так прозвали этот праздник в истории, но более известно другое его название: le Bal des Ardents, "Бал неистовых" или "Бал пылающих". В разгар веселья брат короля, герцог Орлеанский, подошел к группе обвалянных в перьях "дикарей" и, пытаясь разглядеть лица под масками, слишком близко поднес горящий факел. Одной случайной искры было достаточно, чтобы перья на "дикарях" вспыхнули в мгновение ока. Король чудом избежал мучительной смерти: герцогиня Беррийская успела накинуть на него свой плащ и сбить огонь. Еще одному "дикарю" удалось выпутаться из цепей и нырнуть в кадку с грязной водой, в которой мыли посуду. А четверо друзей Карла сгорели заживо у него на глазах. Жуткая и почти невероятная, эта история может показаться знакомой любителям творчества Эдгара Аллана По. Именно ее он взял за основу, создавая свой рассказ "Лягушонок". По одной из версий, местом проведения трагического маскарада был королевский дворец Сен-Поль в Марэ.Миниатюры

Подобное потрясение вызвало новый, затяжной приступ безумия. Казалось, что надежды на восстановление психического равновесия короля нет, и Карл был окончательно отстранен от управления Францией. Еще одна насмешка Судьбы, вложившей могучий разум в тщедушное тело отца, Карла Мудрого, и терзавшей мозг его физически здорового сына, Карла Безумного. Пытка помешательством растянулась на годы, сделав из короля средневековый прототип Джекилла и Хайда: многомесячные приступы буйного помешательства сменялись длительными периодами ясного сознания, которые только усугубляли душевные муки короля. Агрессивный безумец превращался в одинокого и безмерно страдающего человека. О природе заболевания короля Карла спорят до сих пор. По одной из версий, зачатки безумия наблюдались у его матери, Жанны де Бурбон, к тому же приходившейся близкой родственницей (кузиной) своему супругу. По другой версии, причиной приступов могла быть одна из форм эпилепсии, развившейся после полученной в детстве травмы головы. Несчастный Карл стал коронованной марионеткой в руках собственной жены и родственников, дерущихся за власть. Многолетний кошмар прервала малярия, от которой он, всеми покинутый, скончался в 1422 году. Народ, во все века и во всех странах питающий приязнь к болезным и несчастным, искренне оплакивал своего Любимого Безумного короля.

Продолжение следует...

Ссылки в тексте:
Карты Парижа и Марэ
Отрывки 1 и 2 из романа Умберто Эко "Маятник Фуко"
История зданий Тампля (в разработке)
Происхождение названий улиц Марэ (в разработке)
Маршруты прогулок (в разработке)
Хроники Жана Фруассара

© Мария Хачатрян 2002-2003 Maria Khatchatrian